Яна Лапутина: честный разговор о пластической хирургии

Редакция HiPO
.stk-post img { max-width: 100%; }

Автор YouTube-канала «Мать года» Лена Боровая поговорила с директором по развитию и совладелицей клиники пластической хирургии «Время красоты» Яной Лапутиной о том, когда и какую операцию делать и нужны ли они в принципе. Получился честный и жесткий разговор о пластике и о том, почему мы так много думаем о теле — о своем и о чужом.

— Мы живем в каком-то дивном новом мире, где стало не стыдно говорить о пластике, делать ее. 10 лет назад это была табуированная тема, когда все скрывали, что вставили импланты. Почему все изменилось, как ты думаешь?

— Мне кажется, что тебе кажется. Табуированность темы осталась на том же уровне, что и была раньше. Все зависит от пациента. Если раньше только существовала возможность, что кто-то сделает операцию и поделится своим опытом, то сейчас это уже не возможность, а огромный ресурс. Косметологу или хирургу, который только заходит на рынок, очень выгодно оказывать свои услуги так, чтобы о них рассказывали. Огромная аудитория видит красивые картинки, прислушивается к мнению тех, кто пишет об операциях, и покупает тот или иной продукт. Но все же люди, которые прибегали к пластической хирургии, очень неохотно рассказывают о том, что они сделали себе грудь или веки. Есть узкий круг близких, которые об этом знают. Возьми любую селебрити — он или она, наверное, только с ножом у горла признается, что делал или делала что-то такое. Но если взять фотографии этой селебрити десятилетней давности, будет понятно, что во внешности произошли изменения.

— Полтора месяца назад я сделала у твоего мужа операцию по уменьшению груди. Когда я готовилась к операции, смотрела фотографии Эмбер Роуз, которая тоже ее делала.

— Ты говоришь о единичных случаях. Я говорю о том, что системно пластика не обсуждается. О ней говорят очень свободные люди, которые относятся к своей внешности легко и осознанно, понимая, что стареть — нормально. Мы уже не можем танцевать до шести утра, а в восемь красивыми идти на работу. Не все это готовы принять, однако это естественный процесс. Индустрия пластической хирургии — это вообще про увядание, про принятие процессов старения, но у нас есть инструмент, с помощью которого мы можем их регулировать. А выставлять свою пластику напоказ или нет — дело каждого отдельного человека. Если у тебя есть такой опыт и тебе хочется о нем рассказать, о том, что ты давно об этом мечтал, наконец сделал и это оказалось не так страшно, то это история положительного опыта. Но тут уже вопрос внутренних границ этого опыта. Готова ли ты делиться им со всеми.

— Ты сказала классную вещь про тайны. Меня раздражает, что какие-то нормальные, обычные процессы переходят в категорию таинства, как, например, кормление младенца грудью…

— Давай поговорим как психолог с психологом. Когда речь идет о твоем теле, это всегда вопрос социальной дистанции. Кому-то очень комфортно сидеть рядом с незнакомым человеком на одном маленьком двухместном диване, он сядет вольготно, а кто-то приблизится к подлокотнику и увеличит расстояние. Здесь то же самое. Все, что касается твоего тела, это не какая-то тайна и маскировка, это просто настолько твое, что тебе не хочется об этом кому-то рассказывать. Отправной точкой, я думаю, может быть следующая мысль: а почему это должно быть кому-то интересно?

— Это не вопрос, кому это интересно, это вопрос, почему до сих пор в обществе есть какие-то табуированные темы, связанные с телом.

— Я думаю, они не табуированные. У меня была подруга, которая десять лет назад (нам было около тридцати) рассказывала мне о том, что она делает ботокс, с таким выражением лица, будто она убила все население города. Она мне сказала миллион раз: «Ты только никому не говори». Я тогда не поняла, почему это секрет. Я не видела в этом какую-то проблему. Вот это, с моей точки зрения, и есть табуированность. То есть для нее это значит признать возрастные изменения, а она не готова принимать себя такой, какая она есть. Это попытка перфекционировать саму себя. Я вижу за ее реакцией именно это. Когда человек на вопрос о ботоксе отвечает: «Да, я колю ботокс» — это нормальное отношение к себе. При этом он не обязан кричать об этом на каждом углу. Ему задали вопрос, он ответил.

— Как такие движения, как бодипозитив и бодинейтральность, сказываются на твоем бизнесе?

— Бодипозитив, ЗОЖ-блоги, фитнес-тренеры, с которыми можно заниматься онлайн, — все это демонстрирует, насколько мы можем быть свободны от стереотипов и насколько мы можем управлять тем, что происходит с нашим телом и сознанием. Но я считаю, что на самом деле, если вдуматься, все это делает акцент общества на ценности и важности чего-то идеального: тела, питания, баланса углеводов, белков и жиров. То есть общество настолько фокусирует на этом наше сознание, что возводит культ тела человека в такую степень, какой не было никогда. Это не хорошо и не плохо, но, по моему мнению, бодипозитив — это трансляция некой фиксации. Чтобы воспринимать себя такой, какая я есть, мне не нужен никто другой — у меня есть зеркало, глаза и голова. Я смотрю в зеркало и думаю: так, ты поправилась, ты вот это не будешь есть, ты возобновляешь занятия спортом и так далее. Или, наоборот, я думаю, что сейчас я выгляжу офигительно и могу позволить себе это и это.

Я искренне не понимаю, почему людям нужны какие-то внешние системы оценки себя. Для меня это парадокс. Но если люди от природы или из-за воспитания не способны иметь собственное мнение, они всегда будут жить в контексте мнений, сформированных какими-то другими людьми и ролевыми моделями. Да, к сожалению, многие люди, даже копируя чье-то поведение, делают это на своем уровне, на уровне своей осознанности (хотя, казалось бы, нет ничего проще, чем скопировать). И для этих людей нужны какие-то идеологи, лидеры, которые их куда-то поведут.

— Понимаю, но ты не ответила на мой вопрос. Появление этих движений что-то изменило в твоей индустрии — в сфере красоты?

— Мне кажется, это какие-то параллельные процессы. Количество хирургов, выполняющих маммопластику, невозможно подсчитать. Если раньше их было пятьсот, то сейчас я даже не знаю, сколько их. Сейчас пластическая хирургия и косметология очень доступны для разных людей с разным уровнем дохода.

— Да, но с появлением бодипозитива многие стали говорить, что не нужно выглядеть как в журналах, ты можешь быть такой, какой ты хочешь быть. Это ценно.

— Проблема в том, что люди все равно хотят быть похожими на знаменитостей из журналов. Покажи мне девушку, которая не хочет иметь стройные ноги, плоский живот и упругую грудь. Я не знаю девушек, которые этого не хотят. Не хочет тот, кто понимает, что при его обменных процессах и генетике он никогда не будет иметь такую же фигуру, как Кейт Мосс. У нас с тобой была прекрасная в плане бодипозитива общая знакомая — Валерия Новодворская. Она действительно шла вопреки всему — любви, красоте. Она была прекрасным представителем, как сейчас бы сказали, бодипозитива.

— Ты сама открыто говоришь о пластике? Применительно к себе, а не к другим людям. И какие операции ты бы ни за что не стала делать?

— Я делала кучу всего, начиная с пластики носа и заканчивая всеми электронными методиками, которые показаны моему возрасту: контурную пластику, диспорт во все лицо, альтеротерапию, bbl-лифтинг. Это и инъекции, и аппаратная косметология, и пластическая хирургия. Поскольку для меня это не табуированная тема, я буду делать все, что подходит мне по возрасту и на что у меня есть показания. То есть я не хочу придумывать себе проблемы, как некоторые пациенты, которые говорят: «У меня тут маленький заломчик образовался, сделайте, пожалуйста, что-нибудь». Нет, я хочу, чтобы врач мне говорил, что нужно сделать глобально, чтобы я выглядела так, как хочу. А то бывает — с утра просыпаешься, открываешь «Фейсбук», а там женщина, у которой все сделано криво-косо, пишет: «Дорогие девушки, что бы вы мне посоветовали сделать с областью вокруг глаз, чтобы не появлялись морщины?» И я думаю в этот момент: ну у кого ты спрашиваешь? У людей, которых ты никогда не видела и не увидишь! Почему их мнение для тебя решающее? Для меня это какое-то мракобесие. Если ты беременна, то ты, наверное, идешь к врачу, который сажает тебя на специальное кресло, делает какие-то обследования. Это нормально. Но как можно выписывать самому себе лекарства, как можно спрашивать совета не у специалиста, а у случайной мамы в Интернете? Ну хорошо, я готова рассказать, например, какую пустышку я покупала ребенку, какие памперсы и какую смесь. Но как можно спрашивать о чем-то, что связано с медициной?

Ты меня спрашиваешь, какие операции или процедуры я никогда не буду делать, а я даже не хочу фантазировать на эту тему. Я приду к врачу и скажу, что мне не нравится, а он мне скажет: есть такой способ и есть такой — и я уже выберу. Поэтому говорить, что я точно что-то не буду делать, я не могу. Я вполне допускаю, что завтра ты проснешься и увидишь пост в «Фейсбуке» о том, что я увеличиваю грудь.

— А может такое быть?

— А почему нет? Почему я не могу сойти с оси своей нормальности?

— Почему тогда до сих пор не увеличила?

— У меня нет в этом потребности. Может быть, какая-нибудь сволочь завтра обидит меня до глубины души — и я пойду и выкрашу волосы в какой-нибудь суперблонд. А если мне это не поможет, то следующим шагом будут сиськи.

[data-stk-css-m="stk9lCnO"]:not(#stk):not(#stk):not(#stk):not(style){background-color: rgba(250, 250, 250, 1)}
[data-stk-css-m="stk74dJ1"]:not(#stk):not(#stk):not(#stk):not(style){background-color: rgba(250, 250, 250, 1)}
[data-stk-css="stkrSOcf"]:not(#stk):not(#stk):not(style){background-color: rgba(250, 250, 250, 1)}
[data-stk-css="stkcrYnZ"]:not(#stk):not(#stk):not(style){background-color: rgba(250, 250, 250, 1)}
[data-stk-css="stk1J7bY"]:not(#stk):not(#stk):not(style){background-color: rgba(250, 250, 250, 1)}
[data-stk-css="stk5QqQW"]:not(#stk):not(#stk):not(style){background-color: rgba(250, 250, 250, 1)}