Воспоминания и травмы: как появилась разговорная психотерапия

Почему некоторые воспоминания так болезненны и зачем нужно с ними работать? Публикуем отрывок из книги профессора психиатрии Бессела ван дер Колка «Тело помнит все», в которой автор рассказывает о появлении психотерапии и первых исследованиях травмирующего опыта.

Сравнение обычных и травматических воспоминаний

Запомним ли мы вообще то или иное событие, а также насколько точными будут воспоминания о нем, во многом зависит от того, насколько важным оно было лично для нас, а также от эмоций, которые мы испытывали в тот период. Ключевой фактор — это наш уровень возбуждения. У каждого человека есть воспоминания, связанные с определенными людьми, звуками, запахами и местами, которые надолго остаются с нами. Большинство из нас по-прежнему в точности помнят, где мы были и что видели во вторник 11 сентября 2001 года, однако мало кто вспомнит что-то конкретное про 10 сентября того же года.

Большинство повседневных переживаний немедленно уходит в забытье. В обычные дни нам мало есть о чем рассказать, когда мы вечером возвращаемся домой. Наш разум работает по определенным схемам или картам, и происшествия, которые выходят за рамки установленных закономерностей, с большей вероятностью привлекают наше внимание. Если мы получили прибавку на работе или друг рассказал нам какие-то волнующие новости, мы запомним подробности этой ситуации — во всяком случае, на какое-то время.


Лучше всего мы запоминаем оскорбления и травмы: адреналин, выделяемый в организме, чтобы помочь нам защититься от потенциальной угрозы, помогает запечатлеть эти происшествия в памяти. Даже если конкретное содержание сделанного замечания и растворяется со временем, неприязнь к сделавшему его человеку, как правило, остается.


Когда происходит нечто пугающее, например, если мы становимся свидетелями того, как наш ребенок или друг пострадал в результате несчастного случая, у нас надолго останутся живые и по большей части точные воспоминания о случившемся. <…>

В конце девятнадцатого века, когда исследователи впервые начали систематическое изучение психических проблем, природа травматических воспоминаний была одной из центральных тем для обсуждения. Во Франции и в Англии было опубликовано огромное количество статей, посвященных так называемому железнодорожному синдрому — психологическим последствиям железнодорожных происшествий, которые включали потерю памяти.


Самыми же большими были достижения в исследовании истерии — психического расстройства, характеризующегося эмоциональными взрывами, склонностью к внушению, а также сокращениями и параличом мышц, которым не было объяснения с точки зрения анатомии.


Прежде считавшаяся болезнью психически нестабильных или симулирующих женщин (само название происходит от греческого слова, означающего ‘матка’), истерия теперь позволила заглянуть в тайны разума и тела.

Имена некоторых величайших родоначальников нейробиологии и психиатрии, такие как Жан-Мартен Шарко, Пьер Жане и Зигмунд Фрейд, связаны с ее изучением. <…>

Как появилась разговорная терапия

В 1885 году Фрейд отправился в Париж для совместной работы с Шарко и позже назвал своего первенца Жаном-Мартеном в честь Шарко. В 1893 году наставник Фрейда из Вены, Йозеф Брейер, процитировал Шарко и Жане в своей потрясающей работе, посвященной причине истерии.

«Больные истерией страдают по большей части от своих воспоминаний», — заявляли они, а также утверждали, что эти воспоминания не стираются со временем, как это происходит с обычными воспоминаниями, а «сохраняются с поразительной свежестью» в течение длительного времени.

Травмированные люди не могут контролировать, когда они всплывут: «Нам следует… упомянуть еще один примечательный факт… А именно тот, что эти воспоминания, в отличие от других воспоминаний о прошлом, не находятся в распоряжении пациента. Напротив, эти события полностью отсутствуют в памяти пациентов, когда они находятся в нормальном психическом состоянии, либо присутствуют в сжатом виде».


Брейер и Фрейд полагали, что травматические воспоминания ускользали от сознания либо потому, что «обстоятельства делали реакцию невозможной», либо из-за того, что они начались во время «крайне парализующих эмоций, таких как страх».


В 1896 году Фрейд сделал смелое заявление, сказав, что «первопричиной истерии всегда является растление ребенка взрослым». Затем, лично осознав масштабы эпидемии насилия в лучших венских семьях, — в чем, заметил он, был замешан и его собственный отец, — он быстро пошел на попятную. Психоанализ переключился на бессознательные желания и фантазии.

Впрочем, Фрейд время от времени продолжал признавать реалии сексуального насилия. После того как ужасы Первой мировой войны столкнули его с военными неврозами, Фрейд подтвердил, что отсутствие вербальной памяти — главная особенность психологической травмы, и если человек ничего не помнит, то он с большой вероятностью будет воспроизводить эти события: «Он воспроизводит их не как воспоминания, а в виде действий; он повторяет их — неосознанно, разумеется, — и в конечном счете мы понимаем, что в этом и состоят его воспоминания о них».

Многолетним наследием совместной работы Фрейда и Брейера 1893 года стало то, что мы называем разговорной терапией:


«Мы обнаружили, к нашему поначалу огромному удивлению, что каждый отдельный симптом истерии немедленно и навсегда исчезал, когда нам удавалось пролить свет на воспоминание о событии, которым он был спровоцирован, и пробудить сопровождавшие его эмоции, и когда пациент описывал эти события максимально подробно, выражая свои эмоции на словах. Воспоминания без эмоций почти неизбежно не дают никакого результата».


Авторы объясняют, что при отсутствии «активной реакции на травмирующее событие» эмоции «остаются привязанными к памяти» — и их невозможно устранить. Реакция может быть устранена действием — «от слез до мести». «Язык же служит заменой действиям; с его помощью эмоцию можно „ослабить“ почти так же эффективно».

«Разработанная нами процедура, — заключили они, — имеет лечебный эффект. Она кладет конец движущей силе, которая изначально не была ослаблена [то есть во время травмы], давая выход сдавленным эмоциям с помощью слов; она подвергает их ассоциативной коррекции путем ознакомления с ними нормального сознания».

Хотя психоанализ и переживает упадок, разговорная терапия продолжает жить. И психологи в целом сходятся во мнении, что пересказ истории о пережитой травме помогает людям оставить ее в прошлом.

Это также является и базовым принципом когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), которой сегодня обучают в магистратурах по психологии по всему миру.

Для себя

Смотреть все

Вам также может понравиться

Проблемы современных людей: 3 решения

Проблемы современных людей: 3 решения

Психолог, женский тренер и автор книги «Ловушка для счастья» Юлия Столярова рассказывает о важности контакта с телом, душевной близости и не только

Читать
Как обеспечить себе психологическую стабильность: 5 правил

Как обеспечить себе психологическую стабильность: 5 правил

Врач и кандидат медицинских наук Андрей Беловешкин рассказывает, как не поддаваться стереотипам во время стресса и повысить свою осознанность

Читать